Петербургский «Синий Сарафан»

Однажды редакция GP уже общалась с героиней нашего сегодняшнего интервью. В статье «Из Львова в Ленинград» мы беседовали c Яной и Михаилом Гловацкими о польских корнях Михаила и о судьбе его предков.  На этот раз мы решили затронуть тему искусства и творчества, т.к. Яна является режиссером независимого авторского театра «Синий Сарафан».

Алена Куликова: Яна, добрый день! Спасибо Вам большое, что в этот сложный для всех период Вы нашли время и возможность пообщаться с нами. Расскажите, пожалуйста, нашим читателям подробнее о себе и о том, чем Вы занимаетесь.

Яна Гловацкая: Добрый день! Спасибо Вашей редакции за проявленный интерес к нашему театру. Я являюсь режиссером, художественным руководителем, директором и актрисой театра «Синий Сарафан». Кто-то из наших зрителей сказал: «Ну, всё ясно. Театр – это вы!». (Смеётся) Тут многое сделано моими руками: начиная от одежды сцены, задника, кулис и заканчивая дизайном пространства в целом. Я всё время что-то подмазываю и подкрашиваю, тащу какие-то вещи из дома, чтоб у нас было уютнее и интереснее. Все нормальные люди несут в дом, а я наоборот – из дома в театр. (Смеётся). Зрители, приходя к нам, всегда отмечают особую атмосферу женственности во всём.Кроме того, приходится заниматься продвижением, рекламой, реализацией билетов. Признаюсь честно, административная работа меня выматывает. Я хотела бы целиком погрузиться в творчество, заниматься только постановкой спектаклей, но пока не получается. Мне часто говорят: «Учись делегировать, а то долго не протянешь!» Соглашаюсь с этим, но мой перфекционизм зачастую не позволяет поручить то или иное дело кому-то, так как я не уверена в результате и я, взваливаю это на себя, так как знаю, что сама сделаю качественно. Сейчас, к сожалению, мало настоящих профессионалов своего дела. Люди позиционируют себя одним образом, а начинаешь с ними работать и сталкиваешься с тем, что это «мыльные пузыри». И, как ни крути, лучше, чем ты сам, не сделает никто.

АК: Яна, расскажите, как все начиналось. Идея создать театр принадлежала Вам?

ЯГ: Изначально нас было пять девушек. И все мы очень хотели заниматься театром. Все мы были из разного теста, с разным опытом и образованием, но объединяло нас одно – жажда творить и вытворять, огромное желание сделать что-то новое, интересное, не похожее на то, что мы видим в других театрах.  С кем-то мы вместе учились на актёрском факультете, с кем-то познакомились на курсах, кого-то нам порекомендовали взять в труппу знакомые. Нас было всего пятеро, но мы чувствовали невероятную силу, будто мы целая футбольная команда. Сейчас из того состава нас осталось всего двое. Произошла перезагрузка. На данный момент в трупе театра восемь девушек и двое мужчин, наши приглашённые артисты.

АК: А откуда возникло название «Синий Сарафан»?

ЯГ: Это очень интересная история. Когда мы поставили наш первый спектакль «Дэвы» и уже начали продавать электронные билеты на премьеру, мы вдруг поняли, что у нашего театра нет имени. Нужно было срочно придумать название. Я дала задание каждой актрисе написать варианты. Там было много всего забавного, сюрреалистичного и странненького. Мы дружно похохотали, но название так и не придумали. Позже вместе с мужем мы думали над названием и я рассуждала о том, что театр – это своеобразная форма зависимости. Мы уходим в творческий процесс с головой, как в запой. Нет, вы не подумайте, мы люди не пьющие. (Смеётся) В шутку начали искать синонимы слова запой и наткнулись на выражение «упасть в синюю яму». Так говорят у нас в Петербурге, когда человек серьёзно и надолго запил. А в средней полосе существует другое выражение, но с тем же значением «надеть синий сарафан». Те, кто про такое выражение слышали, говорят: «Девочки, какое же у вас хорошее чувство юмора!». А те, кто не слышал, считают, что это просто элемент женской одежды и театр носит такое название, так как в труппе только девочки, а синий цвет – это цвет мечты, свободы, чистоты. Кстати, недавно к нам заглянули две девушки, случайно проходившие по каналу Грибоедова мимо нашего театра. Они увлекаются этнокультурой и сказали, что в какой-то деревне в Архангельской области синий сарафан – это национальный наряд, который девушки из этой деревни надевают в том случае, если им уже сделали предложение, но замуж они еще не вышли. Т.е. синий сарафан – это наряд невесты. В первый год существования к названию «Синий Сарафан» мы делали приписку «Женский этнолингвистический театр пластики тела». Тогда люди часто задавали вопрос: «А что такое этнолингвистический театр?». На что мы отвечали: «Приходите к нам на спектакли, мы обязательно покажем». Такая была замануха. Маркетинговый ход, так сказать. Спустя год мы стали писать ниже «Театральный матриархат». Но нас дружно все стали считать феминистками, и мы отказались от этого. Сейчас мы позиционируем себя просто: «Независимый авторский театр».

АК: Как интересно! А расскажите про первый спектакль. Как он был принят публикой?

ЯГ: Меня всегда привлекало тело, как средство художественной выразительности. Мне не хотелось на тот момент заниматься словами, хотелось сделать акцент на телесности. Девочки меня поддерживали, им это тоже было интересно. Я уже хорошо разбиралась в том, что такое физический театр. За моей спиной были различные мастер-классы, в том числе зарубежные. Мы с девочками собирались, делилась опытом, мыслями, фантазировали. Очень многое рождалась из тренинга. Нам удалось придумать что-то свое. Так и родился спектакль «Дэвы». Он до сих пор является визитной карточкой нашего театра. Есть зрители, которые ходят на него всегда, сколько бы раз мы его не играли. У нас уже и состав поменялся, но тем не менее, публика его все равно очень любит. Женщины говорят, что во время спектакля ты как будто бы смотришь на себя в зеркало. Женские образы очень узнаваемые. Мой папа, психолог, регулярно отправляет своих клиентов, мужчин, к нам на спектакль «Дэвы», чтоб они поняли, кто такие женщины и как с ними общаться. Мужчины, как правило, выходят после него немножко «пришибленными». Они как будто бы вдруг открывают для себя: «О, так, вот, она какая… женщина!». (Смеётся) Должна сказать, что спектакль «Дэвы» сильно видоизменился по пришествию 4-х лет. Сейчас он более зрительский и понятный. На премьерных спектаклях у людей наступал катарсис, они не понимали, что происходит, что это за театр такой, как вообще назвать этот жанр…  Да мы и сами до конца, если честно, не понимали, что творим. (Смеётся) Но равнодушных зрителей, выходящих из зала после «Дэв» у нас никогда не было. А потом, спектакль начал трансформироваться и меняться в связи с вводом одного исполнителя мужской роли, затем другого, позже и в женском составе произошли изменения, да и играть стали на другой площадке, от этого тоже многое зависит. Всё это внесло свои коррективы. Мне нравится та версия, которую мы играем сейчас. Это физический театр, в меру странный, метафоричный, но он понятен простому зрителю. Те, кто видели премьерные спектакли, говорят, что там было вообще нечто невообразимое и, мол, зря убрали какие-то куски и упростили. А те, кто приходят первый раз сейчас, они в восторге от того, что видят и не могут себе представить каких-то других дэв.

АК: Т.е. это тот, случай, когда спектакль зажил своей жизнью.

ЯГ: Да, именно так. Плюс пластического театра в том, что спектакль каждый раз разный. Многие зрителя говорят о том, что в прошлый раз у них были одни ассоциации, а сегодня – другие. Да и публика сегодня приходит в одном настроении, завтра в другом. У артистов – тоже самое. В наших спектаклях безусловно есть выстроенная история, но при этом, нет четко заученных движений, как в танцевальном театре, балете, хореографии.

АК: Т.е. есть место для импровизации?

ЯГ: Да, конечно. Есть закон, в котором существуют артисты в спектакле, но в этом законе они могут себя выражать по-разному. Их никто не будет ругать за то, что вчера они сделали три шага в сторону, а сегодня один. О нашем театре узнали в городе, как о пластическом, но сейчас мы все больше и больше работаем со словом. У нас в репертуаре появились драматические спектакли: «Медея», «Дневник Алены Чижук» и др. Такая трансформация произошла естественным путем. Хотя, кто-то, возможно, думает, что мы натанцевались вдоволь и потеряли интерес к физическому театру. Нет, просто появилась потребность в том, чтобы в репертуаре были разножанровые спектакли. У нас даже появился в репертуаре музыкальный спектакль. Представляете? В пластическом театре – музыкальный спектакль. Один зритель выберет пластический спектакль, другой – драматический. Один любит современную драматургию, другой – классику. Это нормально. Нам хочется, чтобы каждый зритель нашёл в нашем театре спектакль по душе и по вкусу. Даже в драматических спектаклях у нас всегда есть пластические решения. Всё-равно, тело для нас – мощных инструмент и основное средство художественной выразительности. Меня радует то, что зрители говорят об особом «синесарафановском» стиле, вне зависимости от того, на какой бы спектакль они не пришли: музыкальный, драматический, пластический.

АК: Возвращаясь к Вашему первому спектаклю, что значит слово «Дэвы»?

ЯГ: Нас часто спрашивают, почему спектакль называется не «Девы» или «Дивы», а «Дэвы». Эта буква «Э» в названии почему-то многих людей напрягает. В буддизме Дэвы – название для множества разнотипных существ, более сильных, долгоживущих и более удовлетворённых жизнью, чем люди. Термин дэва принято переводить как бог или божество. В мифологии одних народов дэвы – положительные создания, такие феи с крылышками. У других, наоборот, хищные и злые, заманивающие странников, а-ля русалки или нимфы. И я поняла, что это как раз очень хороший и подходящий образ для спектакля о женщине, ведь в каждой из нас сидит и ангелочек, и дьяволица. Актрисы в какие-то моменты спектакля считываются, как четыре стихии, позже похожи на лесных нимф, дриад, затем русалок, ведьм и так далее. На самом деле, они и девы, и дивы, и дэвы. Они женщины, поэтому многолики. Это спектакль о «женском мистическом начале и тотальном одиночестве». Так мы пишем в пресс-релизах.

АК: Действительно, очень символично. Яна, Ваш театр находится по адресу Набережная Канала Грибоедова, д. 107. Это сердце Петербурга, поблизости очень живописные места: Львиный мост, Театральный сквер, Дворец Юсуповых, Никольский Морской Собор. Можно продолжать бесконечно. Как же Вам, как независимому театру, удалось взять в аренду это помещение?

ЯГ: Первый год мы играли по разным площадкам, своей у нас не было. Со временем захотелось где-то осесть. Сначала мы стали снимать небольшой репетиционный зал и делили его с несколькими коллективами, это было непросто. А потом от знакомых узнали, что сдается, вот это помещение и есть возможность его снять. Узнав стоимость аренды, мы побледнели, испугались, но почему-то решили рискнуть. Всё оказалось сложнее, чем мы, по-женски, себе представляли. Но, тем не менее, вот уже третий год театр находится здесь. Всё это время нам, конечно, очень сложно тянуть эту махину, так как существуем мы без спонсорской и государственной поддержки. Если мы выходим «в ноль» – это очень хорошо. Первое время мы работали исключительно в минус и приходилось работать где-то еще на стороне, чтоб иметь возможность вкладывать сюда средства. Сейчас, когда только-только появилась какая-то финансовая стабильность – появился коронавирус и у нас, конечно же, возникли сложности.  

АК: Скажите, пожалуйста, какие у Вас планы? Как собираетесь пережить этот непростой период?

ЯГ: К сожалению, мы пока не можем строить далеко идущие планы. Ситуация нас затронула очень сильно. Хотя, казалось бы, у нас маленький зал. Изначально мы даже не попадали под ограничения властей. Зритель испуган. Когда появились первые постановления Правительства Санкт-Петербурга о запрете мероприятий с количеством человек более 1 000, наши зрители стали нам звонить и уточнять, а состоятся ли спектакли. Это при том, что наш зал рассчитан максимум на 40 мест. Причем, звонили те люди, которые у нас уже бывали.

АК: Это паника. К сожалению, она сейчас у многих людей.

ЯГ: Самое печальное, что нет прогнозов. Вот если бы кто-то сказал, что к сентябрю мы победим коронавирус, то можно было бы стоить планы. Или что пик пройдет в апреле, или в мае, или в июне… Нет никаких прогнозов и никаких гарантий. Поэтому, скорее всего, с 1 мая мы покинем наше помещение, так как нет возможности оплачивать аренду во время эпидемии. Следующий сезон будем играть на разных площадках Петербурга. Ну, а дальше – видно будет. Может, откроемся где-то в другом месте, а может нам так понравится играть то здесь, то там, что продолжим в том же духе. В этом же тоже есть свобода. Театр «Синий Сарафан» – это не место, а люди. Поэтому, всё будет, и премьеры, и новые проекты, и фестивали. Главное – быть здоровыми!

АК: А как обстоят дела с продвижением? Какие интернет-площадки Вы используете?

ЯГ: Фейсбук, Контакт, Инстаграм, официальный сайт. Если говорить о нашей деятельности, за 4 года мы принимали участие в более чем 15-ти фестивалях, в том числе международных. Например, 2 года назад мы ездили в Дрезден на 35-й Internationales Pantomime Theater Festival Dresden. В рамках фестиваля был показан Спектакль “ОКО” Абсурд в стиле ретро на сцене театра “Theaterhaus Rudi” Dresden. А в прошлом году мы получили премию как лучший молодой экспериментальный театр Санкт-Петербурга по версии NCA Saint Petersburg Music Awards. Мы выступали в Тинькофф-Арене, а приз нам вручал музыкант Дидюля. Основная зрительская аудитория – это наш зритель, взращённый нами за эти 4 года. Они знают, что можно смело идти на любой наш спектакль и быть уверенным, что все будет стильно, профессионально, со вкусом и хорошим чувством юмора. Конечно, есть поток новых зрителей. Но держимся мы именно на наших старых, они приводят своих друзей, а те своих. В общем, сарафанное радио. И мы часто шутим по этому поводу: если бы мы знали, что «как назовешься, так и поплывешь», то скорее всего мы бы выбрали другое название, а-ля «Ракета» или «Комета».

АК: «Стремительный взлет»?

ЯГ: Да, точно, «Стремительный взлет»! Театр в целом, а независимый тем более – это не то место, где зарабатываешь большие деньги. Здесь работают фанатики, люди одержимые, страстные, влюблённые в свою профессию и жаждущие ею заниматься. И это для них первостепенно. Наши артисты, преимущественно выпускники Театральной Академии, не хотят работать в репертуарном театре, так как им хочется свободы, эксперимента. Они не хотят сидеть и ждать, когда им дадут роль или работать годами в массовке. Да, здесь нет стабильной зарплаты, но зато есть возможность самовыражаться, экспериментировать, предлагать, творить. Это их сознательный выбор.

АК: Не думали над тем, чтобы выйти в онлайн?

ЯГ: Думали. Если бы кто-то из моих коллег взял это на себя – с радостью бы вышли. Заниматься этим самой сейчас нет возможности, так как помимо «Синего сарафана» я занята в еще нескольких проектах, которые требуют сил, времени, погружения в материал.

АК: Расскажите, пожалуйста, поподробнее, в каких?

ЯГ: Проекты, конечно, театральные.Небольшое предисловие.В детстве я хотела стать актрисой или модельером. В итоге стала режиссёром и художником-постановщиком. (Смеётся) Сначала была ИЗО-студия, затем художественная школа и ВУЗ. В параллель с этим всегда была театральная студия. С самого детства мне нравилось рисовать и создавать костюмы. Поступать я хотела в институт Технологии и Дизайна, но родители побоялись меня отпускать в Санкт-Петербург и я осталась в Мурманске. После школы поступила на факультет изобразительного искусства, чему я очень рада, так как получила там базовое художественное образование, основу основ. Но, параллельно с академическим рисунком, живописью и композицией, я продолжала заниматься костюмами, придумывала какие-то коллекции, шила, придумывала и делала аксессуары и украшения. Год назад мне поступило предложение от директора Орловского государственного академического театра имени И.С. Тургенева, которая вышла на меня через коллег по цеху, поработать у них в качестве художника-постановщика. Я согласилась и в октябре прошлого года мы с режиссером Владимиром Бельдияном из Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова выпустили там спектакль по пьесе Лопе де Вега «Хитроумная влюбленная». Спектакль получился ярким, красочным, музыкальным. И зритель, и руководство театра остались довольны. И меня вновь пригласили художником в новый спектакль по пьесе Бомарше «Женитьба Фигаро», премьера которого состоялась в марте этого года. На этот раз я работала с Сергеем Дьячковским, артистом и режиссёром театра ЛЕНКОМ. В работе над «Фигаро» мы быстро нашли общий язык и Сергей пригласил меня поработать с ним над новой постановкой в театр ЛЕНКОМ Марка Захарова. В июне мы выпускаем там спектакль по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион», который будет называться «Мая прекрасная Галатея».

АК: Как здорово, Яна. Это действительно очень интересные и разноплановые проекты!

ЯГ: Да, 2020 год очень насыщенный. В августе месяце я приступаю к репетициям в Орловском государственном академическом театром имени И.С. Тургенева. На этот раз я буду работать там как режиссёр-постановщик, сценограф и художник по костюмам. Мне не впервой работать в этих трёх ипостасях, но я работала так на камерных площадках, а тут большая сцена, даже не большая, а огромная! В ОГАТе она именно такая. Конечно, мне волнительно. Но это какое-то очень хорошее волнение, которое тебя подстёгивает и вдохновляет. Я буду ставить «Грозу» А.Н. Островского. И тоже интересное совпадение. «Гроза» – это первая пьеса, которую я прочла еще, будучи школьницей. Именно после ее прочтения у меня возникло желание заниматься театром. Конечно, в 2020, будут и премьеры в театре «Синий Сарафан». Моей энергии хватит на всё и всех. (Смеётся) Следите за анонсами и новостями.

АК: Как у Вас все символично!

ЯГ: Да, очень символично. И с оформлением спектакля «Хитроумная влюблённая» тоже так вышло. Мне всегда нравилась Испания, её колорит, костюмы. Если открыть мои папки с эскизами костюмов, которые я рисую с 9 лет, то там вы увидите несколько испанских коллекций, сделанных в разные годы. Сейчас в Ленкоме мы делаем спектакль и решаем всё в стиле 20-30 гг. А это то, что мне тоже всегда очень нравилось. В детстве для меня не было ничего изящнее и красивее, чем костюмы в стиле НЭП. Раньше я не замечала таких совпадений, не обращала внимания что ли. А сейчас, чем дальше, тем я больше понимаю, что все не зря. В детстве, в школьные и студенческие годы, когда я рисовала все эти костюмы моя бабушка всегда говорила: «Ну что ты сидишь сгорбившись в три погибели? Ну, да, красиво! Но кому это нужно? Куда это девать? Иди лучше погуляй!». Зато теперь, спустя годы, понятно и куда это, и зачем. Когда режиссеры видят мои эскизы, они все, как один, удивляются тому, какая уверенная рука. Да и с работниками цехов мы всегда находим общий язык, так как я сама всю жизнь шью, мастерю, леплю, крашу, что-то ваяю. В общем, я еще раз подчеркну, все не зря. Главное работать ежедневно, верить в свою мечту и делать то, что ты любишь, несмотря ни на что.

АК: Яна, а в чем Вы черпаете вдохновение?

ЯГ: В музыке! У меня все неразрывно связано с музыкой. Возможно, поэтому мне пластический театр ближе, чем другие. С самого детства, когда я слушала музыку, у меня в голове рождались какие-то образы, истории, мини-спектакли. Сейчас я часто езжу в командировки и жду момента, когда сяду в вагон, лягу на свою полку, надену наушники, включу музыку и буду слушать и фантазировать. В поезде как-то особенно хорошо придумывается, рождаются мини-истории из которых потом можно сделать целый спектакль.

Меня вдохновляет моя семья, родные люди, дочь.

Город Пушкин, в котором живу. Его природа, парки, архитектура.

Ну, а главный источник вдохновения – талантливые люди!

Конечно, меня вдохновляют мои артисты театра «Синий Сарафан». Внутри коллектива мы называем себя «Синяя Банда». Для меня важна личность каждого. Я не из тех режиссеров, которые относятся к артистам всего лишь как к винтикам в своем огромном режиссёрском механизме.

Творческий процесс – это для меня тоже вдохновение. Бывает, что я прихожу в театр абсолютно без сил, никакая, но начинаю говорить, показывать, что-то придумывать и у меня открывается и второе, и третье дыхание.

Есть несколько известных личностей, которых я люблю, как родных, и они меня невероятно вдохновляют. Например, греческий дирижер Теодор Курентзис. Когда я смотрю, как он дирижирует всем телом – мне хочется жить! Певица и музыкант Nina Simon, чей голос пронизывает меня на сквозь, обволакивает от макушки до кончиков пальцев и ведёт за собой.  Мы часто используем её песни и инструментальную музыку в спектаклях театра «Синий Сарафан». Nina Simon – это моя слабость. Еще, конечно, хореограф Пина Бауш. Некоторые зрители говорят, что по моим спектаклям видно, что я её люблю. (Смеётся). Мне близка её эстетика. Когда мне плохо я просто включаю любой её спектакль и через 10 минут меня отпускает. Знаете, у Владимира Познера есть такой вопрос в финале программы, с кем бы Вы хотели поговорить из тех, кого уже нет в этом мире. Это может быть человек любой эпохи, страны, кто угодно. Я бы легко ответила на этот вопрос. Из всего многообразия выбрала и выпила бы чаю с Ниной Симон и Пиной Бауш.

АК: Яна, от лица всей редакции я выражаю Вам большую благодарность за интересную беседу. Я очень надеюсь, что когда закончится история с коронавирусом, мы еще обязательно встретимся в «Синем Сарафане» на Ваших спектаклях. Желаю Вам и Вашему творческому коллективу преодолеть этот кризис. Успехов Вам!

ЯГ: Алена, примите и мою благодарность. Мне очень приятно, что польская газета заинтересовалась нашим театром и что мне представилась возможность рассказать о нашем творчестве.

Беседовала – Алена Куликова
Фото – Денис Щеглов

Denis Szczegłówhttp://degl.ru/
Фотограф газеты, администратор сайта, автор инстаграма

Więcej od tego autora

1 COMMENT

Leave a Reply to Театр “Синий сарафан” пробуждается после пандемии – Газета Петерсбургская Cancel reply

Please enter your comment!
Please enter your name here

Powiązane

Podcast "Z Polską na Ty"spot_img

Ostatnie wpisy

Мария Кюри от первого лица: о спектакле «В лучах»

Этой осенью на сцене Театра имени Ленсовета премьера – польский постановщик Анджей Бубень поставил спектакль «В лучах», приоткрывающий внутренний мир, пожалуй, самого известного лауреата...

Выпуск 7: Новое польское кино: по итогам фестиваля в Гдыне

Новый выпуск подкаста «С Польшей на „ты”», посвященный современному польскому кино, мы подготовили совместно с «Киноподкастом им. Филипа Моша». Его ведущий, Сергей Шершнёв, побывал...

Выпуск 6: Николай Коперник

В новом выпуске подкаста «C Польшей на „ты”» мы продолжаем рубрику «Поляки, изменившие ход истории». Сегодня ведущий Денис Щеглов расскажет про Николая Коперника –...

Chcesz być na bieżąco?

Zapisz się na newsletter Gazety Petersburskiej