Тонкие нити от романтизма к эстетике абсурдизма. Беседа с Полиной Степановой

polina
Во-первых, от всей души поздравляю с выходом столь интересной для Полонии и поляков, а также российских читателей книги. Вы уже не первый раз печатаетесь на страницах журнала «Gazeta Petersburska». Помните ли Вы свою замечательную статью о Владиславе Стржельчике? Это было лет семь тому назад. Возможно, уже тогда у Вас появился интерес к польскому театру, к его судьбе, в частности, в Санкт-Петербурге?

— Я бесконечно признательна журналу «Gazeta Petersburska». Несколько лет назад на его страницах появился моя небольшая заметка о польских корнях замечательного актера Владислава Стржельчика, сегодня опять возникают это тонкое взаимодействие двух культур. Российский и польский театр – главные герои книги «Польский театральный Петербург». Я увлеклась польским театром ровно десять лет назад, когда, учась на третьем курсе Академии театрального искусства, столкнулась с творчеством режиссера Ежи Гротовского. Можно сказать, тогда моя жизнь потекла совсем иначе, день за днем я погружалась в историю маленького городка Ополе, где в 60-е годы XX века работал театр Гротовского. Чтобы понять, почувствовать методы работы этого режиссера и удивительную душу этого человека, мне приходилось все больше проникать в историю польского театра, поднимать материалы начала ХХ века, вникать в театральную жизнь 50-60-х годов. Польская культура обладает такими уникальными, специфическими чертами, которых нет больше ни в одной стране мира, и она всегда открыта влияниями из вне, она щедро отдает свой опыт.
— Мицкевич, Виткаций, Мрожек – представители разных литературных эпох. Но Вы их объединили. Почему? Ведь на петербургских сценах ставились пьесы других польских авторов?
—В истории мирового театра произведения этих авторов стали выдающимися образцами ведущих художественных направлений. Их имена считаются символами трех разных эпох. Мицкевич — великий романтический поэт, его драматическая поэма «Дзяды» стоит в одном ряду с «Фаустом» Гете и «Каином» Байрона. Прекрасный мистик Виткаций отразил в своих пьесах всю боль начала ХХ века, выпустив на свет сюрреалистические образы людей-монстров. Творчество Мрожека — попытка найти равновесие в мире после Второй мировой войны и неспособность сделать это, Мрожек — признанный абсурдист. Эти люди и их творчество являются вершинными точками выражения трех больших эпох развития театра.
— Адам Мицкевич —автор романтической поэмы «Дзяды», в которой создан довольно мрачный образ Петербурга. Это произведение никогда не ставилось в нашем городе. Вы пишете о своего рода мести города в отношении Мицкевича, возможно, есть и другие причины?
— Романтическая поэма — сложнейший жанр, воплотить ее на сцене чрезвычайно сложно, в тексте умещается вся человеческая жизнь, множество веков, история народов. Именно благодаря творчеству Мицкевича, польский театр в начале ХХ века обращается к идее «огромного театра». С. Выспяньский и Л. Шиллер буду работать в эстетике поэтического театра. И в это же время в Польше будет развиваться театр Ю. Остервы, который работает в эстетике психологического театра, его театр камерный, обращенный к внутреннему миру актера и его взаимодействию со зрителем. Остерва опирался на опыт К.С. Станиславского. «Дзяды» Мицкевича сопротивляются психологическому театру, который мощно развивается в России ХХ века. Возможно, это одна из причин, почему пьеса не вошла в репертуар петербургских театров.

— Виткаций и Петербург в окружении «измов». В какой степени можно говорить о влиянии города и его духовности на дальнейшее творческое развитие Виткевича?

— Годы, проведенные Виткацием в Петербурге, — самые таинственные и загадочные, но именно здесь возникла его первая театральная статья о «чистой форме», именно в этом городе он пришел к идее нового художественного направления в театральной практике. Виткаций оказался в центре развития самых модных и прогрессивных течений начала века и попал в «огненную машину революций». Вернувшись в Польшу, он начнет писать драмы в совершенно новой эстетике, и все их сюжеты будут отражать страшную картину мира, в котором нет места человеку, его полностью уничтожает история, поглощает, пережевывает и выплевывает…

— Вы пишете, что для Виткевича театр является местом провокации, а для Мрожека?
— Мне кажется, любой драматург, режиссер, актер, любой творец воспринимает театр и искусство, как бесконечную провокацию… Может быть, писать картину, ставить спектакль и играть роль стоит лишь для того, чтобы изменить мир! Все герои книги провокаторы: революционер Адам Мицкевич, художник Тадеуш Кантор, разрушитель морали Гжегож Яжина, экспериментатор Семен Спивак.

— Пьесы Славомира Мрожека неоднократно ставились на петербургских сценах. Его спектакли шли годами. Чем Вы это объясняете?
— Мрожек удивительно близок петербургской атмосфере, в его пьесах быт и мистика сплетаются в единый клубок. В произведениях Мрожека много воздуха, его пьесы идеально открываются ключиком психологического театра и дают возможность режиссерам экспериментировать в эстетике театра условного. Эта универсальность и обеспечивает каждому спектаклю по пьесе Мрожека долгую жизнь.

— В своей книге Вы пишете и о польских режиссерах: современных и о тех, которые уже вошли в историю. Некоторые из них повлияли на театральную жизнь Петербурга. Скажите, насколько четко прослеживается польская театральная нить в настоящее время?
— Настоящим событием в петербургской театральной жизни стала «Чайка» Кристина Люпы, зрители и критики до сих пор спорят о нем. Чеховскую атмосферу несут спектакли Анджея Бубня, поставившего в театре Сатиры на Васильевском два очень красивых и тонких спектакля «Саранча» и «Русское варенье». Польские режиссеры, сейчас работающие в нашем городе, задают интересный, новый ритм театральному дыханию Петербурга…

Полина Михайловна Степанова  — кандидат искусствоведения, доцент кафедры зарубежного искусства Санкт-Петербургской Академии театрального искусства. В 2006 году защитила кандидатскую диссертацию на тему «Проблема актера в театральной системе Ежи Гротовского (1959-1969)». В октябре 2007 года организовала при поддержке Генерального консульства республики Польши в СПб международный проект «Польский театр: прошлое и современность». Автор статей о польском театре ХХ века и немецком театре 60-70-х гг. ХХ века в учебнике «История зарубежного театра» (СПб., 2006) и в «Хрестоматии по истории зарубежного театра» (СПб, 2007). Преподает в СПбГАТИ историю зарубежного театра, историю зарубежной литературы, историю и теорию театра и кино, историю мировой режиссуры. С декабря 2007 года ведет авторские курсы лекций «История польского телевизионного театра» и «Восточный театр». Автор монографии «Театр без кулис: Театральные опыты Е. Гротовского» (СПб., 2008).

Беседовала Тереса Конопелько